Мгновения жизни

         ЧУДЕСА

В тревожное, опасное и даже трагическое время начинаю я эти записи. На улицах Баку и Еревана стоят танки. Армения и Азербайджан, веками жившие добрыми соседями, пропивают кровь, изгоняют друг друга с издревле еще обжитых земель. Побережье Балтики, воды Днепра и Днестра отравлены
ядом ненависти и мести. Расшатан мир, уходит из жизни смысл. Терпение людское на пределе, зло и злоба вершат суд меж ними.
Унижение Отчизны, народа, истории стало для кое-кого доходным делом. Чем больше вываливают они на рынок дурной напраслины на свою землю, чем дешевле продают ее достоинство, тем громче, кажется, торжествуют они. Невольно вспоминаются слова: «Сатана там правит бал …    лей выползают и разбегаются по площадям чертенята. Как же противостоять им -с маленьким своим сердцем, несовершенным умом и остывшей уже надеждой, как? А стоять надо. В поисках опоры, утешения одни бросилисъ в религию, другие — в суеверие, третьи — в разврат.  Но избавления им нет, ни первым, ни вторым, ни третьим. Ибо поклоны отбивать без веры, убогие души ворожбой лечить, немощным уже телом любовные утехи искать — какое же в этом утешение? Одной пустотой другую пустоту не заполнишь. А ведь иные на это рассчитывают. Иногда мне кажется: то, что временем зовется, из меня, моего внутреннею царства все вытекло, источилось до капли, и нет там ни прошлого, ни нынешнего, ни будущего. Одна пустота. И я понял: если твое сегодня непрочно — ни у прошлого, ни у будущего смысла нет. Ибо сегодня вызрело из вчера, и в чреве его уже завязалось завтра. Какого же плода мы ждем? Часто приходится слышать: «Из жизни суть уходит … » Я бы добавил: и у смерти убыло достоинства. В благополучные времена и смерть в своем достоинстве была, смертные боялись ее и уважали, должные почести оказывали ей. В день похорон на кладбище было людно. Сначала по улицам аула верхом проезжали мальчишки: «На погребальнию молитву! На погребальнию молитви!» — возвещали они. Знатною ли рода, безродный ли бедняк, не спрашивали. Покойною уважить, смерти поклониться собирался народ возле
могилы. «Туда» ушедшего ли жалеют, о своей ли судьбе подумали — одни вздыхают, другие плачут навзрыд. А нынешняя смерть только разве самых близких покойника ввергнет в горе, остальных же не опалит.

МГНОВЕНИЯ ЖИЗНИ

Стало быть, какое же у такой смерти достоинство? Короче: смерть нынче крепко упала в цене. Вот если живому цена высока — тогда и смерть потрясает. Но как в эти смутные и тревожные времена, когда опорой тебе лишь твое маленькое обнаженное сердце, ум твой, порою ясный, но чаще помраченный, и надежда, что ни день затуманенная, как лишь с этим
немногим оставаться верным вечной сути жизни? А верным оставаться надо.

Вот поэтому я и стал вспоминать разные случаи, что были со мной — и чудные, и причудливые: одни разум мой потрясали, другие — душу утешали, третьи — болью обжигали сердце. Но угли в очаге жизни раздувают не только чудеса. Еще — надежда. Надежда — золото бедных.